Что относится к психоактивным веществам

 

Под понятием «психоактивное вещество» принято понимать средства синтетического, полусинтетического и естественного происхождения, которые оказывают воздействие на функционирование центральной нервной системы. Психоактивное вещество — любое вещество (или смесь) естественного или..

Зависимость от психоактивных веществ

Зависимость – это постоянное компулъсивное использование вызывающих привыкание веществ, сопровождающееся все возрастающими негативными последствиями для жизни. Ради излюбленных препаратов наркоманы приносят в жертву здоровье, семьи, карьеры, дружбу. Однако зависимость не возникает в один миг. Для нее характерны стадии.

Когда человек первый раз «ловит кайф» от героина или кокаина, он испытывает интенсивное эйфорическое удовольствие и ощущение благополучия. А повторные дозы – приятные переживания через небольшие промежутки времени – запускают темные механизмы зависимости от психоактивного вещества (ПАВ).

Сначала зависимость проявляется в устойчивости (толерантности) к наркотику: для достижения прежнего уровня удовольствия требуются все новые увеличенные дозы, и если употребление наркотиков продолжается, то и устойчивость к ним повышается. А по мере роста толерантности усиливается и зависимость.

Это означает, что наркоману требуется не только больше наркотика для получения привычного удовольствия, но и в отсутствие наркотика он будет чувствовать себя плохо. Зависимость проявляется как в психологических симптомах (депрессии, раздражительности, невозможности сосредоточиться при отсутствии вещества), так и в физических (тошнота, судороги, озноб и потливость).

По мере развития зависимости у человека, употребляющего наркотики, появляется сильнейшее желание снова пережить наркотический опыт. Приступы этой тяги часто провоцируют стимулы, ассоциирующиеся с ситуацией приема наркотика. Скажем, пристрастившийся к «крэку» наркоман может прекрасно обходиться без него, пока не увидит трубку для курения.

Тот, кто часто использует амфетамин в туалетах ночных клубов, может почувствовать потребность в наркотике при звуках танцевальной музыки или даже смывного бачка. Особенно сильно провоцируют рецидивы запахи, например плесневелый запах готовящегося в ложке героина.

В автобиографических «Баскетбольных дневниках» (The Basketball Diaries) Джим Кэрролл рассказывает про одного друга, который пытался отказаться от героина и искал духовной поддержки в католической церкви, однако аромат церковного ладана так сильно напомнил ему запах пузырящегося в ложке героина, что он прямо с мессы побежал домой, чтобы сделать себе еще одну инъекцию.

По мере усиления зависимости, устойчивости и потребности в новой дозе ослабевает и производимая наркотиками эйфория. Удовольствие заменяется желанием. Развлечение становится потребностью.

Наркоманы со стажем говорят, что получают от наркотиков мало удовольствия. Если они используют наркотики регулярно, то тяга к ним сильна, а прежней радости больше нет. В быту мы часто говорим про алкоголика: «Ему нравится пить», или про наркомана: «Он ловит кайф». Нам кажется, что зависимые люди получают больше удовольствия от своих наркотиков, чем все остальные.

Однако имеющиеся данные показывают, что это представление неверно. По мере развития зависимости приятные переживания уступают место тяге. К сожалению, наркозависимость не только уменьшает драйв от конкретного наркотика, но и производит сильные изменения в цепи удовольствия, так что наркоманы получают меньше удовольствия и от других вещей – еды, секса, физической активности.

Хорошо известен тот печальный факт, что пристрастие к наркотику – будь то героин, кокаин, алкоголь или никотин, – очень трудно преодолеть. Даже через месяцы и годы абсолютно трезвой жизни рецидивы вполне обычны.

Известно, что рецидивы вызываются не только отдельными сенсорными стимулами, которые ассоциируются с потреблением наркотиков (определенные люди, запахи, песни, помещения и пр.), но и эмоциональным или физическим стрессом.

В последние годы стало признанным фактом то, что на поздних стадиях зависимости, для которых характерны сильная тяга и рецидивы, у людей возникают яркие и повторяющиеся воспоминания о своем опыте использования наркотиков. Поскольку наркотики создают у них более интенсивное удовольствие, чем любой естественный стимул, связанные с ними ассоциации тоже являются более мощными триггерами.

Еще более осложняет жизнь тот факт, что, приняв наркотик после долгого перерыва, наркоман испытывает гораздо более яркие ощущения, чем пробующий наркотик новичок. Этот эффект называется наркотической сенситизацией (обострение чувствительности).

Длительное пристрастие к наркотикам приводит к изменению работы нейронных дуг – электробиохимических реакций и даже нейронной структуры. Если мы хотим бороться с наркоманией на уровне клеток и молекул, если стремимся разработать терапию, которая способна помочь людям отказываться от наркотиков, то нам необходимо изучить, какие постоянные клеточные и молекулярные изменения вызывают наркотики в мозге.

Конечно, первым делом следует хорошо представлять нейронную цепь удовольствия переднего мозга. К счастью, нейробиологи уже выяснили некоторые аспекты сохранения воспоминаний с помощью клеточных и молекулярных изменений. Эти сведения можно использовать в изучении центров удовольствия и проблем зависимости.

На что указывают примеры применения психоактивных веществ?

Во-первых, психотропные препараты используют в разных социальных контекстах: для лечения, для религиозных церемоний, просто для развлечения или чтобы подчеркнуть принадлежность к определенной подгруппе (элита, аутсайдеры, бунтовщики и т.д.).

Во-вторых, эти контексты могут меняться и накладываться: опиум в Древнем Риме и кваалюд в США 1980-х начинали свой путь как лекарства, но быстро перешли в разряд рекреационных наркотиков. Айяваска в бассейне Амазонки используется и как лекарство, и как религиозное причастие.

В-третьих, церковные эдикты и государственные законы могут оказать сильное влияние на употребление наркотиков, иногда неожиданным образом. Эфирное помешательство в Ирландии XIX века было спровоцировано высокими налогами на этанол, введенными британским правительством, и Обществом абсолютной трезвости отца Мэттью.

Потребление опиума в Древнем Риме не было массовым, пока император Септимий Север не снял все ограничения на его продажу, сделав это, чтобы увеличить налоговые поступления и получить финансирование для своих военных деяний. Однако самый важный и в то же время самый простой урок таков: во всех культурах и во все века люди находили способы изменить функцию мозга, а правительства и религиозные учреждения стремились регулировать использование этих препаратов.

Лорд Байрон, британский романтичный и сатирический поэт начала XIX века, написал:

Разумный человек обычно пьет,

Что в нашей жизни лучше опьяненья?

В отношении других психотропных препаратов это еще более справедливо. Поскольку многие такие вещества представляют собой экстракты растений (гашиш, кокаин, кофеин, ибогаин, кат, героин, никотин) или грибов (мескалин). А при использовании простых способов экстракции (алкоголь, амфетамин) они широко доступны.

Психоактивные вещества и удовольствие

Наша изначальная гипотеза предполагала, что все психоактивные вещества (ПАВ) активируют нейронные цепи удовольствия в средней части переднего мозга. Она подтвердилась для довольно значительной доли только что рассмотренных препаратов. Но универсальна ли эта гипотеза? Всегда ли мы принимаем наркотики для удовольствия?

Нет. Например, большинство галлюциногенов, таких как ЛСД, айяваска и мескалин, не активируют медиальную цепь удовольствия переднего мозга. Многие седативные вещества (барбитураты и бензодиазепины) тоже не делают этого. Общее для разных человеческих культур (и даже для других видов живых существ) стремление одурманить мозг нельзя целиком объяснить активацией центров удовольствия. Удовольствие – это главное переживание при приеме многих, но не всех психотропных веществ.

Как же сказывается на людях то, что одни наркотики значительно активируют центр удовольствия, а другие лишь слегка или не активируют его вовсе? Психоактивные вещества (ПАВ), сильно активирующие дофаминовые цепи (героин, кокаин, амфетамины), порождают высокий риск возникновения зависимости, а вещества, которые слабо активируют центр удовольствия (алкоголь и никотин), связаны с меньшим риском возникновения зависимости и привыкания. Препараты, которые не активируют цепь удовольствия совсем (ЛСД, мескалин, бензодиазепины и антидепрессанты СИОЗС), создают крайне малый или нулевой риск развития зависимости.

Интенсивность удовольствия также влияет на готовность животных трудиться ради получения дозы вещества. Так, крысы согласны сотни раз нажимать на рычаг ради одной крошечной инъекции кокаина, но для получения алкоголя они готовы лишь на небольшое количество нажатий и совсем отказываются работать ради получения ЛСД, бензодиазепинов или антидепрессантов.

В разговорах о психотропных веществах слова «привыкание» и «зависимость» легко слетают с языка, но на самом деле это весьма сложные явления. На риск привыкания значительно влияют социокультурные факторы.

Некоторые из них вполне очевидны. Если наркотик недоступен, значит, у вас меньше вероятности его попробовать.

Таким образом, легальные наркотики (алкоголь и никотин) широко доступны, полулегальные (бензодиазепины, рецептурные амфетамины и конопля) – менее доступны, а нелегальные (героин и кокаин) достать труднее и опаснее всего. Отношение к наркотикам друзей, родных и окружающих тоже влияет на риск впасть в зависимость.

В США многие психоактивные вещества стали настолько дешевыми, что экономические преграды минимизированы. Доза экстази, ЛСД или конопли стоит зачастую столько же, сколько чашка капучино из кофейного автомата.

Риск развития пристрастия определяется не только нейрохимическим воздействием молекулы вещества, но и социокультурными правилами, сложившимися вокруг его потребления, и его взаимодействием с текущими когнитивными.

Опасность привыкания к веществам, вызывающим сильную зависимость (наподобие героина, кокаина и никотина), определяется в том числе и способом приема наркотика. Например, кокаин можно вводить внутривенно, курить, нюхать и глотать. Известно, что курение или внутривенное введение кокаина вызывает большую зависимость, чем его вдыхание. Именно поэтому эпидемия курения «крэка», начавшаяся в 1980-е, продолжается по сей день.

Введение кокаина в вену еще скорее создает зависимость, поскольку наркотик быстрее попадает в нейроны мозга. Вдыхание кокаина откладывает наступление удовольствия. Еще более медленный эффект создает жевание листьев коки, как это традиционно принято у жителей высокогорных районов Анд в Перу и Боливии, такой способ употребления кокаина вызывает малую зависимость.

Интересная история приключилась с опиатами. Во времена, когда опиум готовили как грубый экстракт мака, его можно было есть, вводить ректально или курить. Конечно, курение создавало наиболее быстрое воздействие морфина на мозг и вызывало более сильное привыкание. Однако в XIX веке технологии стали развиваться.

В 1805 году немецкий химик Фридрих Зетюрнер получил из опиума очищенный морфин («морфий», как тогда его называли). Затем был изобретен шприц для подкожных инъекций, который позволил быстрее доставлять очищенный морфин в кровоток.

Первая волна морфинизма (введения морфина в вену) прокатилась в период Гражданской войны в Америке. Морфин вводили раненым солдатам для облегчения страданий. Однако за это обезболивание пришлось заплатить высокую цену, поскольку многие ветераны (особенно со стороны Союза – Севера) возвращались домой, пристрастившись к инъекциям морфина.

Следующим этапом стала новинка, изобретенная компанией «Байер» в 1898 году, – героин. Это простая производная морфина (с двумя добавочными ацетиловыми группами). Преимущество героина заключалось в том, что он легко проникал сквозь клеточные мембраны, еще быстрее воздействуя на мозг и усиливая удовольствие.

Важно отметить, что даже внутривенное введение героина не ведет к неизбежному наступлению зависимости.

В недавнем исследовании употребления наркотиков в США было показано, что среди тех, кто попробовал внутривенные инъекции героина, наркоманами стали около 35%. Это очень высокое число, особенно если сравнивать с 22% пристрастившихся после инъекций или курения кокаина, около 8% – после употребления конопли и около 4% – после приема алкоголя.

Но сравните эти данные с никотином: к сигаретам пристрастие вырабатывается у 80Уо попробовавших курение. Это поразительно высокий показатель. Частично его можно объяснить тем, что табак легален и ущерб для здоровья и образа жизни при табакокурении хотя и значителен, но ниже, чем при пристрастии к героину, к тому же этот ущерб становится очевидным не сразу, а постепенно, с течением лет.

Почему курение сигарет так сильно вызывает привыкание, хотя его психотропное воздействие выражено довольно слабо? Сигареты можно образно сравнить с никотиновым аналогом штурмовой винтовки «Галил».

Предположим, что героиновый наркоман вводит дозу и через 15 секунд чувствует мощный эйфорический эффект. Однако следующую дозу он введет только спустя много часов.

Курильщик же затягивается каждой сигаретой около 10 раз. Примерно через 15 секунд после каждой затяжки никотин поступает к цепи удовольствия (то есть задержка та же, что и при инъекции героина). Значит, если типичный героиновый наркоман делает по две инъекции ежедневно и ощущает сильную эйфорию дважды в день, то курильщик сигарет, выкуривающий в день около пачки, испытывает слабое быстропреходящее возбуждение до 200 раз в день.

Почему же зависимость развивается быстрее, если способ употребления наркотика способствует быстрому поступлению вещества в мозг (как при курении сигарет и инъекциях героина), а если то же средство употребить другим способом (жевать табак или глотать опиум), то риск развития зависимости уменьшается? Одно из объяснений состоит в том, что привычка – это форма обучения.

Представьте, что вы хотите приучить собаку приходить на зов. Для тренировок вы подготовили кусочки вкусной пищи. Предположим, вы собираетесь использовать метод ассоциаций: зовете собаку и, когда она подойдет, сразу даете ей вкусное подкрепление.

Теперь представьте, что вместо того, чтобы дать награду сразу (как это происходит при инъекциях героина), вы ждете минут 30, и лишь затем даете приятное подкрепление (через 30 минут после проглатывания опиума появляется удовольствие). В последнем случае собака вряд ли выучит, что нужно откликаться на зов, потому что ассоциации с удовольствием будут слишком слабые.

Эта аналогия с собакой помогает сопоставить влияние инъекции героина (одно большое удовольствие) и курения сигарет (много крошечных удовольствий). Если вы позовете собаку один раз в день и дадите ей большущий стейк, то собака когда-нибудь научится приходить на зов, но это займет больше времени, чем если вы будете подманивать ее 20 раз в день и каждый раз давать ей маленькие кусочки мяса. Так что курильщики табака очень эффективно тренируют свою «внутреннюю собаку», создавая сильную ассоциацию между затяжками и удовольствием.

Фото 1

Психоактивные вещества: Рим, 170 год нашей эры

Прекрасное время, чтобы родиться знатным человеком. Империя растет и процветает, армия непобедима. На троне Марк Аврелий, которого назвали позже «последним из пяти великих императоров». Его личный врач – знаменитый грек Гален. И опиум находится в свободном доступе.

Сегодня Марк Аврелий известен прежде всего своими «Размышлениями»  – классическим трудом позднего периода философии стоиков, которые считали, что ключом к избавлению от боли и тягот материального мира служит отрицание эмоций. Возможно, легче быть стоиком, находясь в состоянии опьянения: император был известным опиумным наркоманом, каждый его день начинался со щепотки опиума, растворенного в вине, — даже во время военных кампаний.

Описания Галена подтверждают, что Марк Аврелий имел зависимость от опия. Его поведение в те периоды, когда император не принимал опиум (как во время Дунайской кампании), больше напоминает симптомы опиумной ломки.

Опиум, который готовят из мака Papaver somniferum, был в употреблении задолго до Римской империи. Археологические находки показывают, что он использовался в Месопотамии (на территории современного Ирака) приблизительно за 3000 лет до н. э.

Древние египтяне и древние греки широко применяли опиум для медицинских и ритуальных целей. Его ели, растворяли в вине или вводили в прямую кишку. Папирус Эберса, древнеегипетская «медицинская энциклопедия», восходящая к 1552 году до н. э., даже рекомендует опиум как снотворное для маленьких детей (кормящим матерям его рекомендовали втирать в соски).

Гален сделал опиум популярным среди римской знати, а спустя семь лет, в период правления Септимия Севера, были сняты последние законодательные ограничения употребления опиума. Он превратился в популярный рекреационный наркотик.

В последующие годы мак стал символом Рима, его изображение чеканили на монетах, вырезали на стенах храмов и стали использовать в религиозной практике. Согласно переписи 312 года н. э., опиум можно было купить в 793 различных магазинах Рима, а налоги на его продажу составили существенную часть доходов императора.

Механизм действия

На ЦНС психоактивные вещества оказывают разнообразное влияние на любом уровне функционирования ЦНС: молекулярном, клеточном, системном, синаптическом. В целом, любое такое влияние сопровождается изменением обмена веществ на том уровне, на котором происходит это влияние.

В организм психоактивные вещества могут попадать самыми разными путями, распространённые способы -

  • перорально, через пищеварительную систему,
  • парентерально — внутримышечно или внутривенно,
  • через слизистые, в том числе интраназально (через носоглотку путём вдыхания измельчённого вещества),
  • через лёгкие, путём курения или вдыхания паров.

Психоактивное вещество проходит сложный путь в организме, в зависимости от способа принятия может перерабатываться организмом в производные, и, проходя через гематоэнцефалический барьер, воздействует на передачу нейронами нервных импульсов, например, через баланс нейромедиаторов в мозге, изменяя таким образом работу нервной системы.

Толерантность

Чем выше толерантность употребляющего к веществу, тем большие дозы ему необходимы для получения ожидаемого эффекта. Обычно толерантность вырабатывается при приёме вещества и со временем уходит на спад. Быстро толерантность формируется у кофеина и опиатов. Чем чаще и больше вещества употребляется — тем быстрее растёт толерантность.

Своеобразной толерантностью обладают классические психоделики (ЛСД, псилоцибин, мескалин) — при приеме одного из этих веществ толерантность возрастает очень быстро, буквально через несколько часов после начала действия, но полностью спадает приблизительно за неделю. Более того, для психоделиков характерна кросстолерантность; к примеру, прием псилоцибина на следующий день после приема ЛСД, в зависимости от индивидуальной восприимчивости и количества вещества, либо вообще не даст никакого эффекта, либо эффект будет значительно снижен и непродолжителен. Кросстолерантность психоделиков также полностью исчезает приблизительно за одну неделю.

Отмечают, что у некоторых веществ, например, у сальвинорина, природного диссоциатива, содержащегося в мексиканском шалфее Salvia divinorum, может отмечаться обратная толерантность, означающая феномен того, что при длительном употреблении для достижения одного и того же эффекта требуется меньшее количество вещества.

Формирование зависимости и синдрома отмены

Обычно формирование зависимости связывают со злоупотреблением ПАВ, его систематическим применением. Хотя действие веществ на человека очень индивидуально, можно сказать, что наиболее быстро из распространённых веществ зависимость формируется при приёме героина и «винта» (кустарно приготовленного стимулятора первитина и его производных), также можно выделить психостимуляторы кокаин и амфетамин.

Физиологическая зависимость формируется, когда организм привыкает к регулярному экзогенному поступлению участвующих в метаболизме веществ в организм и снижает их эндогенную выработку, таким образом при прекращении поступления вещества в организм в нём возникает обусловленная физиологическими процессами потребность в этом веществе. Физическая зависимость от психологической отличается тем, что в результате замещения собственных нейромедиаторов экзогенными снижается их продукция в организме[12] (либо количество рецепторов к ним).

Механизм формирования зависимости может быть связан как с самим веществом, так и с его метаболитами, например героин путём удаления ацетил групп метаболизируется в морфин, воздействующий на опиоидные рецепторы. Алкоголь воздействует на нервную систему, напрямую соединяясь с рецепторами ГАМК[13]. Никотин воздействует на никотиновые холинорецепторы, стимулируя выброс адреналина.

Психологическая зависимость связывается в основном с приятными ощущениями от веществ, стимулирующими человека к повторению опыта их употребления. Под действием опиатов человек может не чувствовать боли и тревог, одним из вариантов действия стимуляторов является повышение самооценки и энергичности. Однако зависимость может формироваться и при употреблении других веществ, например диссоциативов, которые вызывают распад сознания (в трип-репортах сообщается даже о переживаниях смерти под их действием); переживания и визуальные эффекты от психоделиков часто вообще не могут быть описаны как приятные, тем не менее при частом употреблении эти вещества могут вызывать разрыв с реальностью, связанный с эскапистским характером психоделического опыта. Интоксикация каннабисом помогает от депрессии,[14] при этом постоянному употреблению марихуаны или замещающих её смесей сопутствует ряд психосоциальных проблем.[15]

Психоактивные вещества и рецепторы к ним

Психоактивные вещества и животные

Фото 3

Фактически склонность применять психотропные препараты свойственна не только людям. И речь идет не о лабораторных опытах, в которых крысам дают доступ к очищенным наркотикам в ящике Скиннера.

Дикие животные тоже охотно и добровольно поглощают психотропные растения и грибы. Птицы, слоны и обезьяны ищут перезрелые фрукты и ягоды, в которых произошло естественное сбраживание и присутствует алкоголь.

Так, по сообщениям исследователей, в Габоне (западная часть Экваториальной Африки) кабаны, слоны, дикобразы и гориллы едят опьяняющий галлюциногенный кустарник ибога (Tabernanthe iboga). Полагают, что молодые слоны учатся есть ибогу, наблюдая за старшими слонами. В горной местности Эфиопии козы доставляют неприятности владельцам кофейных плантаций, поскольку жуют кофейные зерна и получают кофеиновый драйв.

«Но погодите, – слышу я ваши возражения, – откуда мы знаем, что животным нужны именно психотропные свойства растений. Вдруг опьянение – это лишь побочный эффект потребления источника ценных питательных веществ? В конце концов, психотропные растения – это тоже вкусная и питательная еда».

Конечно, мотивы животных определить трудно. Но имеется много свидетельств, что психотропный эффект – основной мотив потребления этих растений. Часто животные едят лишь определенную часть гриба: пищевая ценность ее невелика, а психотропный эффект – значительный.

Возможно, самый драматический пример непищевой интоксикации животных дают одомашненные северные олени. Сибирские чукчи, которые пасут оленей, сами употребляют красный галлюциногенный мухомор Amanita muscaria в ритуальных целях. Олени переняли эту привычку, и когда животные находят под березами красные мухоморы, они их съедают, а затем часами бродят дезориентированные, иногда надолго отбиваясь от стада.

Активный ингредиент мухомора – иботеновая кислота, часть которой преобразовывается в организме в мусцимол, который и вызывает галлюцинации. Интересно, что лишь небольшая доля иботеновой кислоты преобразуется в мусцимол, а около 80% ее выводится с мочой.

Северные олени уяснили, что слизывание мочи, содержащей иботеновую кислоту, дает тот же галлюциногенный эффект, что и непосредственное поедание гриба. К такой моче олени стремятся отовсюду и даже устраивают драки возле особенно привлекательного участка желтого снега.

Все это не прошло также мимо чукчей, которые собирают мочу своих наевшихся мухоморов шаманов с двумя целями. Первая – просто из бережливости (мухоморы достаточно редки, а повторное использование мочи позволяет получить около пяти доз вещества из одной порции грибов.) А во-вторых, олени с восторгом относятся не только к собственной содержащей иботеновую кислоту моче, но и к человеческой, поэтому оленей удобно сгонять вместе, если опрыскать снег вокруг загона столь привлекательной для них жидкостью. Очевидно, что ее олени потребляют вовсе не из-за ее пищевой ценности.

Все это не отвечает на вопрос: почему использование психотропных препаратов настолько распространено? Ради удовольствия? Ради прилива энергии? Чтобы уменьшить тревожность, расслабиться и забыть о трудностях жизни? Чтобы получить временную индульгенцию на поведение, которое в ином случае считается неприемлемым? Чтобы простимулировать творческую деятельность и исследовать новые состояния сознания? Чтобы соблюдать ритуальные обряды? Ответ, конечно, будет «все вместе».

Психиатр Рональд К. Сигель считает, что все существа – от грызущих психотропные вещества насекомых до наших детей, которые, играя, вертятся на месте, пока голова не пойдет кругом, — имеют врожденную потребность в интоксикации. Он пишет: «Это поведение имеет такое постоянство и силу, что его можно признать потребностью наравне с потребностями в еде, питье и размножении». Это правда? Неужели у нас имеется врожденная потребность одурманивать собственный мозг? И если это так, то зачем?

Психоактивные вещества и нейромедиаторы

Мы знаем, что опыт, в результате которого активируются содержащие дофамин нейроны вентральной области покрышки (ВОП) и происходит выброс дофамина в целевые области мозга, переживается как приятный, и что этот процесс можно вызвать прямой стимуляцией с помощью имплантированных электродов.

Возникает простая гипотеза: все типы наркотиков, которые используют люди – стимуляторы, седативные средства, опиаты, галлюциногены или препараты смешанного действия, – активируют нейронную цепь удовольствия переднего мозга.

Мы уже показали, каким образом стимуляторы кокаин и амфетамин высвобождают дофамин из нейронов вентральной области покрышки путем блокирования его перепоглощения в аксонных терминалях и тем самым продлевают действие дофамина в целевых регионах вентральной области покрышки и стимулируют нейронную цепь удовольствия.

А как действуют препараты, не связанные с дофаминовой системой? Например, мы знаем, что морфин и морфиноподобные наркотики (героин или фентанил) вызывают эйфорию, но не оказывают прямого влияния на передачу сигналов дофамина.

Дабы объяснить действие опиатных препаратов, нужно отвлечься и разобраться, как действуют наркотики вообще. Некоторые психотропные вещества обладают широким спектром действия: и алкоголь, и эфир неспецифически воздействуют на множество химических и электрических функций нейронов. Так же многосторонне на нейроны влияет кофеин, и его воздействие как стимулятора нельзя привязать только к одному эффекту.

Однако большинство препаратов естественного и искусственного происхождения воздействуют все же на определенные системы нейромедиаторов в мозге. Например, кокаин и амфетамин блокируют перепоглощение дофамина, бензодиазепиновые транквилизаторы усиливают работу рецепторов нейромедиатора ГАМК, а антидепрессанты СИОЗС эффективны благодаря тому, что подавляют обратный захват высвобожденного серотонина.

Во многих случаях ученые выясняли, какие рецепторы активируются тем или иным наркотиком раньше, чем обнаруживали естественные нейромедиаторы, для которых предназначены эти рецепторы. Так получилось с морфином.

Когда Сол Снайдер и Кэндис Перт в 1973 году обнаружили, какие рецепторы связываются с морфином, они не знали, для какого естественного, присущего организму вещества эти рецепторы существуют. Открытие их озадачило, потому что казалось маловероятным, что природа снабдила животных особым видом рецепторов, которые простаивали бы неактивными, пока это животное случайно не съедало определенный вид мака. Два года спустя Джон Хьюз и Ганс Костерлиц первыми выяснили, какие естественные вещества связываются с этими рецепторами и активируют их. Эти естественные аналоги морфия называют эндорфинами.

С тех пор были описаны разные виды «опиоидных» рецепторов и разные соответствующие им виды эндорфинов. Роль эндорфинов и их рецепторов многогранна: они отвечают за восприятие боли, регулирование настроения, памяти, невральный контроль пищеварительной системы.

Похожая история случилась с коноплей. Основной психотропный компонент конопли – тетрагидроканнабинол (ТГК) связывается с особыми специфическими рецепторами мозга и активирует их. Эти рецепторы, они называются СВ1 и СВ2, в естественных условиях активируются собственными ТГК-подобными молекулами.

Эти «эндоканнабиноиды» – своего рода «конопля», которая производится в мозге, в том же смысле, что и эндорфины – производимый в мозгу морфин. На сегодняшний день известно два эндоканнабиноида: 2-арахидониглицерол и анандамид (последнее происходит от слова «ананда», что на санскрите означает «блаженство»).

Нечто подобное произошло и с табаком, действующим веществом которого является никотин. Никотин активирует подгруппу рецепторов эндогенного нейромедиатора ацетилхолина.

Подобная косвенная сигнальная схема работает и при опьянении коноплей. ТГК – основной психотропный компонент конопли – связывается с эндоканнабиоидными рецепторами СВ1 на тех пресинаптических терминалях, которые высвобождают ГАМК для дофаминовых нейронов вентральной области покрышки и тем самым активируют их. Когда текущее высвобождение ГАМК уменьшается, нейроны вентральной области покрышки активируются и усиливают выброс дофамина в целевые участки вентральной области покрышки.

Алкоголь действует еще более замысловатым способом. Он повышает секрецию и эндорфинов, и эндоканнабиоидов (с помощью пока еще плохо изученных механизмов) и тем самым растормаживает дофаминовые нейроны вентральной области покрышки.

Воздействие никотина схоже с морфином и ТГК, но работает от противного. Никотин связывается с рецепторами терминалей аксонов, которые содержат глутамат и которые контактируют с дофаминовыми нейронами вентральной области покрышки. Когда никотин связывается с этими специализированными рецепторами (под названием альфа-7-никотин-ацетилхолиновые рецепторы), происходит увеличение выброса глутамата, усиливается возбуждение нейронов вентральной области покрышки и выброс дофамина.

Итак, мы увидели, что все психотропные вещества так или иначе увеличивают выброс дофамина в связанные с вентральной области покрышки участки мозга. Любопытно, что к подобным веществам относится большой сегмент спектра наркотиков: от стимуляторов (вроде кокаина и амфетаминов) до седативного алкоголя, от опиатов (например, героина) до наркотиков смешанного воздействия (типа никотина и конопли).

Все это замечательно. Однако не может ли оказаться так, что выброс дофамина – лишь побочный эффект действия этих наркотиков и на самом деле дофамин не играет большой роли в психоактивном эффекте? Скорее всего, нет. Когда человека помещают в томограф и делают ему внутривенный укол кокаина, амфетаминов или героина, то на сканограммах видна активация области вентральной области покрышки и областей, в которых происходит выброс дофамина, а пик этой активации приходится прямо перед тем, как субъект сообщает о наибольшем удовольствии.

Вопросы и ответы

Источники

Использованные источники информации.

  • https://alcoholismhls.ru/2013/08/15/psixoaktivnye-veshhestva/
  • https://dic.academic.ru/dic.nsf/ruwiki/56984
0 из 5. Оценок: 0.

Комментарии (0)

Поделитесь своим мнением о статье.

Ещё никто не оставил комментария, вы будете первым.


Написать комментарий